Рассказать друг другу, чтобы узнал весь мир
Рассказать друг другу, чтобы узнал весь мир

Китай: искусство общения и познания культуры

Интервью с преподавателем-китаистом, переводчиком и этномузыкологом
18 Мая 2022
Китай: искусство общения и познания культуры

Елена Шульгина – преподаватель-китаист с уникальным опытом и интересной профессиональной спецификой. Наряду с педагогической деятельностью она занимается переводческой практикой и является этномузыкологом. В интервью Global Women Media эксперт рассказала о том, как взаимосвязаны все грани ее интересов, и поделилась личными историями и рассуждениями о красоте китайского языка, мудрости китайской культуры и особенностях коммуникации с жителями страны.

Шульгина_0T.jpg Елена Шульгина
кандидат искусствоведения, переводчик, этномузыколог, преподаватель китайского колледжа МКИК

Елена Шульгина окончила Новосибирскую консерваторию, где училась на этномузыколога и защитила диплом по китайской музыке и поэзии, затем – кандидатскую диссертацию по китайской культуре эпохи Сун. Второе высшее образование специалист получила в Пекинском университете языка и культуры.

На протяжении 10 лет Елена Шульгина жила и работала в Китае. Она читала курс лекций по русской культуре в Северо-Западном педагогическом университете Ланьчжоу, преподавала русский язык как иностранный в Пекинском институте, музыкальные дисциплины в Международной школе фортепианной игры, руководила объединенным хором китайской протестантской церкви в Пекине.

Сегодня Елена Шульгина живет и работает в России, где ведет переводческую и преподавательскую деятельность. В качестве заместителя декана она курирует проекты и преподает в китайском колледже МКИК. Эксперт много рассказывает российским студентам о китайских, объясняет разницу в менталитете, мировосприятии тех и других, поскольку чувствует себя «своей» с обеих сторон. Своей большой социальной миссией она видит выстраивание мостов между двумя близкими ей культурами.

Шульгина_02.jpg

– Елена Валерьевна, что Вы считаете самым интересным в культуре Китая?

– Китайская культура диаметрально противоположна западной. Если говорить коротко, то в основе развития и мировосприятия западной цивилизации лежат «логика» и «диалектика», сформулированные Аристотелем, а в основе китайской цивилизации – нумерология, истоки которой были обозначены еще в XII–VII вв. до н.э. в «Книге Перемен». Это произведение представляет собой выдающийся памятник не только азиатской, но и общемировой культуры и философии.

Нумерология и числа в целом являются неотъемлемой частью жизни китайцев, их быта, традиций и даже языка. С помощью разных комбинаций цифр люди могут разговаривать между собой, рассказывать о своих чувствах и эмоциях. Например, произнося «5-2-0», китаец говорит: «Я люблю тебя», а «847» означает: «Не сердись». И таких «кодов» существует огромное множество.

В Китае вместо слов «очень много» можно сказать «10 тысяч». Символом разнообразия может быть и «100», неслучайно магазин универсальных товаров звучит как «магазин ста товаров». Можно сказать, что цифры имеют нарицательный характер и глубокое смысловое значение.

Шульгина_03.jpg

Нечетные числа в Китае символизируют мировое мужское начало «Ян» и «Небо». Это проявляется и в традиционной архитектуре, и в деталях традиционной одежды, и т.д. Например, в Храме Неба в Пекине можно увидеть только нечетное количество ступеней, столбов, и даже число плиток на мостовой там в большинстве случаев будет кратно 9. В Храме Земли в Пекине и в некоторых традиционных зданиях, связанных с чиновничеством, многие элементы кратны 2 – это числа женского начала «Инь» или «Земли».

К слову, девятка как самая большая цифра категории «Ян» и самое круглое число встречается главным образом в зданиях, которые были связаны с императором. Если у простого человека, не принадлежащего к императорскому роду, на одежде или в доме было чего-то по 9, например 9 пуговиц или 9 ступеней на входе в дом, то это приравнивалось к измене государству и строго наказывалось.

Многие праздники в Китае также связаны с числовой символикой. Так, Праздник двойной девятки отмечается 9-го числа 9-го лунного месяца, он посвящен почитанию и уважению пожилых людей, Праздник двойной семерки – китайский День влюбленных, а Праздник двойной пятерки – Праздник драконьих лодок и т.д.

Символизм цифр и глубинная связь культуры и нумерологии – лишь один из ярких примеров, который наглядно показывает отличие мировоззрения китайцев от того, что мы привыкли видеть в западных странах.

В целом культура Китая восхищает своим бесконечным многообразием. В каждом регионе страны есть свои уникальные традиции, местные диалекты и особенности быта. На занятиях я часто рассказываю студентам китайские легенды, у которых, на самом деле, большое число вариаций. В разных регионах одни и те же сказки, истории и мифы могут рассказывать совершенно по-разному. Поэтому культуру Китая можно исследовать и познавать бесконечно.

Шульгина_04.jpg

– Вы прожили в Китае 10 лет. Что для Вас было самым сложным при интеграции в другую культуру?

– Я бы сравнила изучение китайского языка и китайской культуры с погружением под воду или восхождением на гору. Это долгий, требующий больших усилий процесс, на каждом этапе которого необходимо проходить адаптацию и только потом – двигаться дальше. Я начала изучать китайский в 1997 г. и с тех пор преодолела три мощных кризиса, когда мой мозг буквально отказывался принимать непривычные для него вещи.

Первым этапом моего «погружения» стало знакомство с иероглификой, тонами и грамматикой языка. Скажу честно, осваивать тоны и иероглифику мне было сложно. Однако мой мозг постепенно адаптировался, и уже через два года я с удовольствием пыталась читать и говорить на китайском. И именно в тот момент я столкнулась с новым кризисом.

В искусстве Китая есть так называемые четыре жемчужины китайской литературы. Это четыре великих средневековых классических романа, каждый из которых насчитывает тысячи страниц. Я прочитала их все, но начала свое знакомство с «жемчужинами» с произведения Ло Гуаньчжуна «Троецарствие». В романе было представлено около тысячи героев, нужно было запоминать их имена и не путаться в них, действующие лица вступали между собой в споры, военные конфликты и запутанные интриги. Мне казалось, что я сойду с ума. Однако эта книга имеет огромное значение для понимания истории и менталитета Китая, иногда ее даже называют «Библией Дальнего Востока», поэтому я бросила себе вызов, приняв решение дочитать ее до конца во что бы то ни стало.

Когда я осилила роман, я почувствовала, будто меня перемололи на молекулярном уровне, – у меня буквально изменилась структура мозга. Я вышла на новый этап понимания культуры Китая. После этого остальные романы пошли уже легче (смеется).

Третий этап погружения в культуру произошел, когда я переехала в Китай. Я специально выбрала такие места для жизни и работы, где не было иностранцев, а значит, не было и никаких возможностей разговаривать на русском или английском языке. Я стремилась к тому, чтобы начать не только общаться, но и думать на китайском.

Когда я стала работать в китайском коллективе, я поняла, что для интеграции в культуру знания языка, определенных традиций и правил этикета абсолютно недостаточно. Главная сложность оказалась в том, что китайцы никогда ничего не говорят напрямую. Они считают прямолинейность в общении бестактностью, грубостью и обычно изъясняются намеками, витиеватыми формулировками по принципу «два пишем – три подразумеваем и держим в уме».

Поначалу мне с большим трудом давалось выстраивание отношений с китайскими коллегами и студентами. Вроде я всё делаю правильно, но вроде что-то не то. К счастью, с этим очередным культурным кризисом мне помог справиться мой супруг-китаец. На работе я внимательно слушала и запоминала, что мне говорили, а затем, придя домой, дословно пересказывала мужу содержание фраз примерно с такими вопросами: «Меня хотели похвалить или уволить? Это была критика, совет или что-то другое?» Он объяснял мне, что подразумевал начальник или коллега, советовал, как стоит отвечать в той или иной ситуации. Затем, возвращаясь на работу, я старалась отвечать точно так, как советовал муж, после чего китайцы, как правило, одобрительно кивали головой в знак того, что я адекватно реагирую. Так продолжалось до тех пор, пока мой мозг не научился понимать намеки и подтексты в общении с китайцами.

Шульгина_05.jpg

– В чем, на Ваш взгляд, заключается особенная красота китайского языка?

– Я вижу невероятную красоту китайского языка в его смысловой объемности и многообразии его оттенков. Часто одно и то же слово в зависимости от контекста, в котором оно употребляется, может означать довольно разные вещи.

Владение китайским языком можно сравнить с тончайшим искусством, которому нужно кропотливо учиться долгие годы.

Особый интерес представляет символический слой языка. Каждый иероглиф имеет не только дословное или буквенное обозначение, но и смысловое наполнение на уровне визуального изображения. Например, в Китае большую популярность имеют работы писателя начала XX в. Лу Синя. Особенность его произведений заключается в том, что их можно читать с точки зрения значения как каждого слова, так и каждого отдельного иероглифа. В каждом случае смысл текста меняется.

Еще мне очень нравится роман Цао Сюэциня «Сон в красном тереме». Если читать роман дословно, то перед нами будет захватывающая история о трех поколениях аристократической китайской семьи, такая «энциклопедия китайского быта». Если же посмотреть на иероглифическое значение имен героев этого романа, обратиться к их этимологии, то произведение превращается в буддистскую сагу с метафизическими подтекстами.

Кроме того, большинство китайской литературы основано на отсылках к истории. В свое время я переводила 17 поэм в жанре цы поэта XII в. Цзян Куя, которые ранее никогда не переводились на русский. На это мне потребовался почти год. Однако затем на протяжении еще полутора лет я работала над комментариями к этим произведениям – настолько много в них было отсылок к персонажам различных династий, к произведениям разных исторических периодов. Мне пришлось изучить огромное количество информации, чтобы создать цельное представление о поэмах.

Так что китайскую литературу лучше всего читать в оригинале, при этом предварительно хорошо изучив историю и культуру страны (смеется). Потому что ни один язык не способен передать такую объемность и символичность.

Шульгина_06.jpg

– Помимо китайской культуры Вы также на профессиональном уровне интересуетесь музыкой. Как взаимосвязаны два этих глубинных интереса?

– Музыка – это тоже язык, но без слов. Я воспринимаю его как выражение души человека и целого народа. В этом смысле китайская музыка тоже значительно отличается от западной.

В западной музыке большое значение имеет условная «вертикаль», где у мелодии – первостепенное значение, а у аккомпанемента – второстепенное. В китайской традиционной музыке всё одинаково важно. Она не делится на мелодию и аккомпанемент. Она как бы «горизонтальна», монодийна, медитативна, при этом принципиальное значение имеют тембр и штрихи звуков, а не «гармония» или, условно говоря, «аккорды».

Интересно, что китайская традиционная музыка редко бывает «абстрактной». Она чаще всего более конкретная, предметная, т.е. программная. С помощью звуков китайский музыкант, подобно художнику, «изображает» горы, море, цветущие деревья, любовь, разлуку, людей с разными характерами и в разных ситуациях, «повествует» целые легенды и истории.

В западной и китайской музыке по-разному выражаются чувства. В первой всё самое главное зачастую является и самым громким, во второй – тихим, а иногда и вовсе заключается в паузах.

И даже трагизм в музыке нами воспринимается не так, как китайцами. Однажды я играла китайскую песню, написанную в мажоре, что для западного человека часто означает радостное, светлое состояние души. Когда ее услышала моя китайская ученица, она заплакала и сказала, что ее бабушка, когда потеряла дедушку, целый год пела эту песню, чтобы преодолеть свою боль.

Мне как профессиональному музыканту и китаисту интересно наблюдать за тем, как искусство отражает глубинные внутренние различия между людьми разных культур.

Шульгина_07.jpg

– Чему Вам как преподавателю важно научить своих студентов? Какие навыки, ценности Вы стремитесь им передать?

– В Китае я преподавала дисциплины, связанные с русским языком и культурой. Сегодня в Международном колледже искусств и коммуникаций в Москве я веду курсы о культуре, истории и искусстве Китая. Однако, что бы я ни преподавала, главную свою задачу я всегда вижу в том, чтобы в первую очередь через материалы той или иной дисциплины воспитать в человеке человека. Это простое понятие, на самом деле, включает очень многое. Оно интернационально и одинаково важно для жителя любой страны.

Я стремлюсь воспитывать в студентах трудолюбие, добросовестность, дисциплину, честность перед собой, умение кропотливо подходить к любому делу. Для меня важно научить их доброте к людям и терпимости, которая подразумевает уважение к себе и другим. Мне хочется показать им ценность скромности, основанной на понимании того, что нам всегда есть к чему стремиться, каких бы высот мы ни достигли, и любознательности, здорового любопытства к окружающему миру.

Я всегда думаю не только о том, чему научу студентов «здесь и сейчас», но и о том, что останется у них после моих занятий через 20–30 лет. Китайский язык без практики можно забыть, как и исторические факты, а вот человеческие качества и любовь к Китаю – это то, что останется навсегда.

На мой взгляд, базовые человеческие качества можно и нужно развивать в людях, преподавая абсолютно любые дисциплины в школе, колледже или высшем учебном заведении. Тем не менее именно предметы культурологического цикла, по моему мнению, играют в этом процессе особенно важную роль. Ведь когда человек знакомится с культурой своей страны и других регионов, он лучше узнает самого себя, расширяет кругозор, начинает видеть мир более объемно и целостно.

Что касается именно китайской культуры, то в ней очень много мудрости, ценной для личностного роста. Например, я очень люблю приводить студентам в пример китайский афоризм о том, что человек должен быть подобен «полной бутылке», которая не «булькает», в отличие от полупустой. И таких интересных пословиц у китайцев огромное количество.

Шульгина_08.jpg

– На Ваш взгляд, на каких ценностях и принципах должна строиться прочная межкультурная коммуникация?

– Пожалуй, на тех же самых общечеловеческих принципах, о которых я сейчас и говорила. В любой коммуникации важны связь и понимание между людьми. Для этого, безусловно, необходимо оставаться во всех ситуациях просто человеком.

В плане коммуникации, социального взаимодействия, на мой взгляд, мы бы тоже многому могли поучиться у китайцев. Они живут в стране с огромным и очень многообразным населением и при этом умеют договариваться между собой, решать проблемы мягко и с улыбкой, но решительно продвигая свою позицию и идя к цели. Это целое искусство, которому я и сама бы очень хотела научиться.

Шульгина_09.jpg

– Что бы Вы как наставник пожелали подрастающему поколению, своим студентам?

– В отношении профессии – найти свою нишу. Очень важно понимать, что китаистика представляет собой огромное поле для реализации своего потенциала, изучить все области в полной мере невозможно. Хороший специалист – тот, кто глубоко, серьезно погружен в одно какое-то дело и при этом всегда продолжает развиваться, подобно конструктору, дополняя прочную базу новыми навыками, знаниями и компетенциями.

Я бы пожелала подрастающему поколению никогда не останавливаться на достигнутом и не забывать, что в жизни мало что дается без приложения усилий. Лучшее, что человек может сделать для себя, – превратить преодоление себя в привычку, стиль жизни.

И еще я бы посоветовала студентам никогда не говорить о том, что они хорошо знают китайский язык (смеется). Потому что китайскому, как и любому другому языку, можно учиться бесконечно, это постоянный, беспрерывный процесс.

Виктория Гусакова,

информационное агентство Global Women Media


Поделиться страницей:
Читать все статьи рубрики

АРХИВ НОВОСТЕЙ

© 1996-2021 АНО ВО «ИГУМО и ИТ».
Все материалы принадлежат
информагентству «Global Women Media»
ENG
© 1996-2021 АНО ВО «ИГУМО и ИТ».
Все материалы принадлежат информагентству «Global Women Media»
ENG